Открыть оглавление

VII. По законам военного времениОбщественный порядок, борьба с преступностью

Поймали воришку. Детский рисунок.

Мерцает слепенький фонарик,
И сердце вдруг сжимается тоской.
Когда услышишь: - Пропуск ваш, товарищ…
Как будто бы не здешний и чужой.
О. Берггольцв

В данном разделе представлены документы, о которых долгое время не было принято говорить, поскольку они противоречили сложившемуся представлению о стойкости и самоотверженности всех защитников города.

«Смертное время», как называл блокаду известный детский писатель В.В. Бианки, резко изменило не только жизненный уклад, но и поведение большинства ленинградцев. Ради выживания (собственного и своих близких) некоторые преступали нравственные нормы. Для экстремальных условий войны, как правило, характерна криминализация части общества, но можно ли говорить о резком всплеске правонарушений в период блокады, когда отсутствует сравнительная статистка? Несомненно только одно – преступность стала другой. Практически вся она, особенно в первый год блокады, была связана с продовольственным снабжением – спекуляция, изготовление фальшивых карточек, стихийные разгромы магазинов, кражи, убийства, людоедство (док. №160, 161, 163, 166, 167, 168). Уже в декабре начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области (УНКВД ЛО) П.Н. Кубаткин сообщал А.А. Жданову о «появлении новых видов преступности» (док. № 162). Развернутая справка военного прокурора А.И. Панфиленко (док. № 169) дает своего рода социальную характеристику тех, кто не смог выдержать испытаний, и опустились до людоедства.

Малоизвестны документы о деле «керосинщиков» (док. № 158, 159), в ходе которого выяснилось, что в сентябре – октябре 1941 г. свыше нескольких тысяч литров керосина были отпущены по поддельным талонам.

Завершает раздел обширная справка о работе прокуратуры Ленинграда за два года войны (док. № 172), где приводятся официальные сведения о числе осужденных в городе, дается общий анализ преступлений и их периодизация. Обращает на себя внимание расхождение данных о количестве лиц, приговоренных к высшей мере наказания: прокуратура подала информацию о 2093 расстрелянных (по состоянию на 1 июля 1943 г.), в то время как УНКВД ЛО еще в апреле 1942 г. сообщило А.А. Жданову о 3727 (док. № 170).

При чтении помещенных в разделе документов следует помнить, что постановление Военного совета Ленфронта от 4 декабря 1941 г. Ленинградский городской суд был преобразован в Военный трибунал, а Городская прокуратура в Военную прокуратуру гор. Ленинграда.

В документах упоминаются следующие нормативные акты, содержание которых не раскрывается в тексте:

Постановление Центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической собственности»;

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»;

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий».

Упоминаемые в документах статьи (перечисляются в порядке номеров) Уголовного кодекса РСФСР, действовавшего в то время, предусматривали наказания за следующие виды преступлений:

  • 59-3 – бандитизм,
  • 59-6 – отказ или уклонение от внесения налогов или от выполнения повинности,
  • 73 – сопротивление представителям власти при исполнении ими своих обязанностей,
  • 74 – хулиганство,
  • 107 – спекуляция,
  • 162 – кража,
  • 167 – разбой,
  • 168 – мошенничество,
  • 182 – незаконное изготовление, хранение, покупка и сбыт оружия,
  • 193 – воинские преступления.